Назад к списку

Глубокая Вселенная. Глава I. 

Рождество 2015 года. Прага 

Марс. 

Прикусив губу, я, держась за стену, направилась в сторону его кабинета – вдоль по коридору и направо. Пожалела о том, что оставила айфон в гостиничном номере, сейчас бы пригодилась его лампочка – света уличных фонарей явно не хватало. 

Оказавшись внутри комнаты, я закрыла за собой дверь и зажгла настольный светильник. Его сияние озарило аскетичное убранство кабинета, стол из красного дерева, подставку под грифели в виде солнечного диска, стопку плотной бумаги для эскизов и кожаное кресло с высокой спинкой. Поддавшись соблазну, я подошла к столу и села за него. 

Я много раз пыталась понять противоречивую натуру Драгомира. Казалось, что в его жилах текло пламя, а не кровь. Иной раз я видела в нём обыкновенного хама, который не умеет обращаться даже с официантами и портье, а иной раз его поступки выдавали затеянную игру с целью подольше поиздеваться над жертвой. И сегодняшний бал не был тому исключением. 

В голове крутилась мысль о побеге, о том, чтобы вернуться в прежнюю жизнь, в спокойный и уютный Питер, но какая-то часть меня изо всех сил тянула сюда. 

Уходи. Уходи. Уходи отсюда! 

Я пыталась сдерживать эмоции. Он мог войти в любой момент, и мне хотелось быть готовой к встрече. Хотелось не давать ему повода зацепиться за что-либо. Закрыв лицо руками, я подавила рвущиеся наружу рыдания. Страх клокотал внутри, вырываясь из-под контроля разума. 

– Ты пришла, – в тишине кабинета я явственно расслышала низкий бархатный голос. 


Драгомир приблизился ко мне вплотную и наклонился ко мне: 

– Тебе идёт это кресло. Оно придаёт тебе сексуальности. Прикусив губу, я подняла на него глаза. Не удержавшись, потянулась и потёрлась носом о его щёку, там, где смешались запахи тела и одеколона… От моего прикосновения он застыл. Схватив его за шею и притянув к себе, я припала к его губам. Раздвинув языком зубы, скользнула к нему в рот. Через пару секунд, глухо застонав, он жестко ответил на мой поцелуй. Властно, с напором. На мгновение отстранившись, сорвал с меня маску и зарылся руками в мои волосы. 

Слова были лишними. 

Я словно перестала дышать. 

– Драго, – простонала ему в губы за мгновение до того, как он отстранился от меня. 

Он взял меня за руки и вывел из-за стола. Оглядел с ног до головы и расхохотался. Застыв, я недоверчиво смотрела на него, в очередной раз не зная, что творится у него в голове. В уме проносились версии, одна безумнее другой. Розыгрыш? Ненависть? Облегчение? Новый замысел? 

Отдёрнув руки, я шагнула назад и развернулась в сторону выхода, но Драгомир оказался проворнее. Схватив в охапку, прижал к стене и впился горящими глазами в моё лицо. 

– Тварь решила вернуться к любимому хозяину? Чтобы подобрал тебя и отогрел своей любовью? Ты на это рассчитывала? 

– Драго, пожалуйста, – я лихорадочно искала подходящие слова. 

Взревев как раненое животное, он со всей силы ударил кулаком об стену. 

– Пожалуйста, что? 

Я попыталась его обнять, но он сбрасывал мои руки с плеч. 

 – Прости меня, прости, прости! – шептала я, пытаясь спрятать лицо на его груди. 

 – Дорогая, я уже давно простил тебя, – в его голосе слышался неприкрытый сарказм. – Ты не виновата. Это всё генетика и дурная экология. Ничего больше. 

– Ты не понимаешь, – я чувствовала, как к горлу вновь подступили рыдания. – Мне пришлось уехать до того, как мы бы уничтожили друг друга! 

Схватив за плечи, он яростно меня встряхнул. Каждое его слово, словно нож вонзалось в сердце: 

– Чего я не понимаю? – рычал он, закипая. – Что ты дурная женщина, которая делает, что хочет? Что ты забыла, что на моей территории – мои правила, и надо было делать так, как я сказал? 

– Я должна была это сделать, – сдалась я. – Они бы убили тебя, и им надо было освободить дорогу. Я слишком много знала о той истории с видеозаписью. Там, на конференции, где тебя пытались шантажировать. Там, где тебе угрожали. А ты поверил! И я надеялась, что ты поверишь этой версии! 

– Ты многое на себя берёшь, Селена, – Драгомир выпустил меня. Чуть помедлив, поднял с пола маску и встал за моей спиной. Провёл рукой по волосам и завязал ленты маски на моём затылке. – Ты как была никем, так и осталась никем. 

Я обернулась. В его глазах бушевало пламя. 

Он взял меня за подбородок. На его тонких губах играла усмешка. 

– Ты поверила проходимцу, а не мне, – угрожающе начал он. – Тебя следовало наказать, высечь, как в старые времена укрощали строптивых женщин. И ты сразу бы всё поняла. Нет, тебе нужна была драма. История. То, что сделало бы тебя героиней, вернувшейся за второй порцией похвалы. Недолго ж ты почивала на лаврах! 

– Они угрожали мне! 

– Да ну? Мне тоже каждый день угрожают. Могут для острастки и пистолетом помахать перед носом. И что? 

Я задыхалась. Страх вперемежку с отчаянием душили меня. Сжав кулаки, я тяжело дышала, силясь прийти в себя. 

– Я давно знал эту историю. Я знал, где ты жила. В каком районе. На каком проспекте. На каком этаже. В какой квартире. Все твои попытки неофициальной работы. Все твои попытки создать видимость благопристойной жизни после того, что между нами было. А ведь я доверял тебе. 

Драгомир жестом указал на дверь. Но я не решалась уйти. Я знала, что переступи я порог – назад дороги нет. Осталась всего одна попытка. Я обошла его и, повернувшись, посмотрела на напряжённую прямую спину. Мышцы под тонкой белой тканью рубашки. Закатанные по локоть рукава. Сильные плечи. Тёмные волосы. Мягкие мочки ушей. 

Обняв его, я прижалась к его спине, тщетно пытаясь подавить рыдания. 

– Мне нужно было уйти, – прерывисто шепнула я. – Уйти, чтобы понять, что жизни без тебя не будет. Чтобы понять, что за чертой нет кислорода. 

Он резко повернулся и провёл пальцем по моей щеке. Спустившись ниже, поддел бретельку платья и плавно опустил её с плеча. Накрыл тёплой ладонью грудь. Его дыхание сбивалось, но губы были плотно сжаты, словно он прислушивался к своим ощущениям. 

– Ты создала такую ложь для того, чтобы понять очевидное? – севшим голосом произнёс Драгомир. 

Я поцеловала его, постаравшись вложить в поцелуй всю ту нежность, на которую была способна. Тело трепетало, отзываясь на ласки, которые всегда помнило. Там, где касались руки Драгомира, загоралась кожа, вскипала кровь, делая нас похожими друг на друга, показывая общую огненную природу, которую мне не хотелось принимать. 

Громко застонав, он сжал мои ягодицы, сминая шёлковое платье. Я продолжала целовать его – исступлённо, с каким-то звериным чувством, выплёскивая всё – полузабытую боль, страдания, тоску и страсть. До сих пор я не знала – люблю его или нет, но мне никогда не было всё равно, начиная с нашей первой встречи на квартире моей сестры. 

Её смерть многое обозначила между нами. Многое прояснила. И многое оставила за порогом тайны, словно набросив траурную вуаль на некоторые события. И в минуту отчаянного поцелуя, чувствуя, как разгорячённый разум покидает меня, я внезапно обрела твёрдую почву под ногами. Это меня отрезвило. 

Отстранившись от Драгомира, я вновь сняла маску, которую он так неуклюже завязал на мне. Отбросив её на стол, пристально посмотрела ему в лицо. Мои губы горели от недавнего поцелуя, а на щеках я чувствовала влажные дорожки. 

– Прости меня, – вновь повторила я. – Я действительно должна была слушать только тебя. 

– Это уже лучше, – хриплым голосом отозвался Драгомир. – Значит, ещё не всё потеряно.