Назад к списку

Горизонт. Глава 10. 

Теперь мне оставалось жить во снах. 

Я видел Эрику, сидящую справа от меня. Вертолёт, шероховатая поверхность штурвала под ладонью. Я набирал высоту. Стабильность, подъёмная сила воздуха, сопротивление, тяга. То, что вдохновляло и придавало сил. 

Мы поднялись в небо. Я видел, как алел на горизонте закат, окрашивая море в багряно-золотистые оттенки. Сквозь наушники я не слышал гул двигателей. До меня доносилось лишь лёгкое дыхание жены – сбивчивое, неровное, словно она боялась того, что земля осталась далеко внизу. Она снова трусила, как тогда, на острове. В её глазах вновь вспыхнула паника, но она держалась. Она ненавидела небо так же сильно, как я его любил. 

Эрика накрыла ладонью мою руку. Я чувствовал её тепло, такое мягкое, умиротворяющее. Она была рядом. Здесь, со мной. Мы сплели наши пальцы. Именно сейчас я понимал, что такое счастье… Состояние, которое не знает прошлого и не хранится в будущем. 

Всё будет так, как должно быть. Сделаю всё, что в моих силах. Никогда не оставлю её. В эту минуту я был более чем уверен в своём обещании. Мне казалось, что та обездвиженная реальность среди белёных стен госпиталя была дурным сном, но что-то пошло не так. 

Я не сразу понял, что именно. 


Солнце утонуло в море, оставив за собой алый след на стремительно темнеющем небе. Вертолёт чуть накренился вбок, но продолжал удерживать высоту. Приборы не показывали отклонений. Ничего. На душе было неспокойно. Что-то начало подтачивать меня изнутри. 

Солнечный шлейф погас, его заволокли грозовые облака. Такие обычно бывают в предгорьях, но не над морем! Я сдерживал растущую панику. Всё в порядке, топлива хватит ещё надолго – мы кружили над заливом. Эрика рядом, её рука спокойно лежала под моей. Нет поводов для беспокойств. 

Облака чернели. Собирались в огромную, вспухшую по краям, наковальню. В ней разрасталась удушливая тьма, непроницаемая, как предрассветный мрак. Я не понимал, что происходит. Море под нами приняло пепельный оттенок. Через стекло я видел, как в его центре закручивается воронка, словно слепое пятно, клякса, скрывающая бездну. 

Поднялся ветер. От его порывов самолёт трясло, как машину на серпантине. Я увеличил тягу, пытаясь сохранить высоту. Эрика убрала руку. Её лицо оставалось непроницаемым, словно у куклы. Она смотрела вперёд, её губы чуть приоткрылись. Ещё немного, и она закричит. 

Я пытался повернуть налево, к берегу, но вертолёт словно застыл на одной высоте. Что за чертовщина? Я не мог сдвинуться с места. Нас трясло над воронкой, которая разверзлась под нами. Ветер усиливался. 

Вокруг нас смыкались тучи. За ними не осталось ни кусочка светлого неба. Ничего, что могло бы подарить надежду. 

Я сорвался. 

Эрика закричала. Черты её лица исказились от боли, превращая его в белую гротескную маску. Тот ужас, который она всегда умело скрывала, теперь обрёл выход, который искал годами. Я видел, как она вложила в свой крик все свои силы и затем обмякла в кресле. Во взгляде застыла та самая безжизненность, с которой я успел соприкоснуться, очнувшись в госпитале. 

Мы летели в преисподнюю. 

Я никогда не верил в то, что она существует. 

Люди всегда стремятся в крайности. Когда в юности занимался кунг-фу, то нас учили, что белое и чёрное не противостоят друг другу. Бьёшь левой, и в то же время блокируешь встречный удар правой. Всё должно быть в равновесии. Всё взаимозависимо. Когда мать спрашивала, встречал ли я бога в небе, я улыбался, смотря в её наивные добрые глаза. Как она может верить, что над землёй одно, а под ней – другое? Белое и чёрное. Как она может верить в их бесконечную войну, в то время как одно не существует без другого? Тогда мне было смешно, я пожурил мать за её обывательский взгляд и перевёл разговор на другую тему. Дуальный мир ждал своего часа. Ждал, чтобы выставить счёт. 

Мы падали, и я не мог понять, почему не удержал равновесие. Небо выживало меня, выдавливало из своих недр. Я знал, что перед носом закрылась та дверь, которая никогда не откроется. 

Над головой ухнула вода, захлопывая ловушку. 

Бездна поглотила нас. 

По стёклам змеились трещины, сеткой оплетая кабину. За ним ввысь устремились пузырьки воды, прорезая тёмную воду. Она казалась капканом, из которого можно вырваться, но тебя станет меньше. Намного меньше. Жизнь знала, как сбить спесь с тех, кто стремился взлететь выше. Она приняла в свои объятия, открывая совершенно другие двери, ко встрече с которыми я не был готов. 

Вода ворвалась в кабину. Неистовая, мощная энергия. Она ломала кости, вдавливая в кресла. Я чувствовал невыносимую боль, разбивающую тело вдребезги. В лёгких заканчивался воздух, а с ним угасала жизнь. Через несколько секунд станет легче. Ночь всегда темна перед рассветом. 

Я ждал конца, принимая море. Небо было более милосердным, оно просто выгнало меня. Вода заполонила разбитую кабину до краёв. Вертолёт перестал вращаться, и мы плавно погружались на дно. 

Уже там, в толще воды, я смог разглядеть лицо жены. На нём светилась безмятежность, такая чистая и искренняя, как у ребёнка. Она зажмурилась, словно ей вот-вот должны были вручить новогодний подарок. Или нужно задувать свечи на торте, испечённом ко дню рождения. Или когда она впервые собралась сесть за руль, застыв у открытой двери автомобиля со стороны водителя... Я вспомнил её фотографии в альбоме, где она часто зажмуривалась, затаив дыхание. Словно ощупывала грань между волшебством и реальностью… 

Я улыбнулся ей. Даже здесь, под водой, мы остались вместе. Коснулся её руки. Жена повернула ко мне голову и склонила её набок, словно спрашивая о чём-то. Высвободила свою ладонь, разгладила юбку и поднялась с кресла. Её лицо оставалось безмятежным, а взгляд – ясным. Я смотрел, как она устремилась наверх. Её тело легко скользило в толще воды, поднимаясь над разбитым вертолётом. 

Я остался в нём, не в силах пошевелиться. Медленно погружался на дно, чтобы больше никогда не всплыть. 

(Продолжение следует...)


Дата публикации: 15.11.2017 

Данный текст защищён законом об авторском праве РФ. Копирование запрещено.