Назад к списку

Горизонт. Глава 4. 

Я потерял счёт дням. Это было уже неважно. Листы календаря утратили свою ценность, как и всё остальное. Всё моё существование сфокусировалось на мыслях, воспоминаниях и шорохах за дверью палаты. Я не хотел открывать глаза. Не хотел видеть санитарку, ставящую катетер и меняющую судно. Медсестру, накладывающую новые бинты. Доктора, пытающегося приободрить меня. Следователей, которые не могли вытянуть из меня хоть слово и, насупившись, уходили прочь. 

Люди превратились в тени, рассыпающиеся от одного лишь воспоминания о том, сколько всего меня связывало с материальным миром, который обессмыслился за одно мгновение, когда самолёт начал терять высоту. Все с детства привитые ценности оказались фальшивыми, как надувной матрас, которому хватило лишь одного прокола. 

Я помнил пляж острова Хувахенду, пропитанный солнечным светом. Бирюзовые кляксы соседних островов, рассыпанных в Индийском океане. Воздух, наполненный душистым ароматом ярких цветов, которыми украшали столики в ресторане на побережье. Я смотрел, как сдувался дырявый матрас, который мы привезли с собой на остров в наше свадебное путешествие. Видел комичное выражение на лице Эрики, её надутые губы и сердито сведённые брови. Ребёнок, которого оставили без десерта. Маленькая девочка, которая вот-вот разрыдается и бросится мне на шею в поисках утешения. 


Я помнил ощущение, когда решил попробовать то, перед чем всегда испытывал необъяснимый трепет. Меня тянуло попеременно, то в небо, то в океанские глубины, но долгое время считал, что это не для меня – вода под крылом самолёта выглядела привлекательнее, нежели над головой. 

Эрика предложила пари – взять несколько уроков по дайвингу и проверить, у кого «кишка тонка». Разумеется, я не мог отказать ей. 

Мы сделали ставки и обменялись хитрыми взглядами. Заговорщицки подмигнули друг другу и отправились в домик инструктора по дайвингу. 

Прыжок в воду дался сравнительно легко. В первое время одолевал страх, смешанный с предвкушением. Сердце периодически «ёкало» и душа при малейшем судорожном вдохе предательски скрывалась в области пяток. Со всех сторон наседала неизвестность, пугающая своей открытостью и глубиной, в которую я медленно падал. С каждой секундой вода становилась холоднее и плотнее, а сумрак, окруживший невесомое тело – темнее и гуще. Я ощутил себя словно в коконе и промелькнула тоскливая мысль о побережье, залитом солнцем. Факт оставался фактом – я падал куда-то в бездну, но поворачивать было уже поздно. 

Через несколько мгновений, когда свыкся с новыми ощущениями и перестал сжиматься в комок от напряжения и дёргаться, начал внимательнее и спокойнее смотреть по сторонам. И наконец-то смог разглядеть то, что заставило умолкнуть все посторонние мысли. Заставило погрузиться глубже не только в океан, но и в собственную осознанность, заворожившую остротой и яркостью ощущений. Я увидел мир, в который не верил. Мир, спрятанный в толще бирюзовой воды и мелькавший среди кораллов. Ощущение восторга, охватившего меня в тот момент, стоило того, чтобы увидеть это. Стоило того, чтобы пройти испытание глубиной в океане. Стоило того, чтобы лучше понять небеса. 

Каким бы океан не был на поверхности, на глубине мы встречаемся с тишиной, той самой, из которой рождается всё существующее ныне. Именно из тишины мы появляемся, когда нас окатывает ледяным холодом в родильном зале. Именно из тишины мы исторгаем первый звук, который знаменует наше рождение. Именно тишина приходится нам матерью, с которой мы всю жизнь неразрывно связаны даже тогда, когда не осознаём этого. Мы «забиваем эфир» чем угодно, особенно, мыслями, словно боясь того, что умрём. Вернёмся туда, откуда пришли. 

Я не раз погружался в воду. Выравнивал дыхание, успокаивал ум. И каждый раз видел мир, живущий в собственном ритме. Слышал его музыку, вибрации, наблюдал за отточенными движениями его обитателей, которые умело обходили друг друга. Которые всегда были начеку. Которые всегда были осознанны, и вся их жизнь умещалась в моменте сейчас. 

Я вновь остался наедине со своей тишиной и для этого не потребовался целый океан со своей атмосферой. Вспоминал, как Эрика тщетно пыталась узнать о моих ощущениях, но по её лицу было видно, что она трусила. Я видел, как она кувыркнулась в воду с лодки, и не прошло и десяти минут, как она забиралась обратно, поддерживаемая филиппинцем-инструктором. Видел, как она была напугана тишиной и неизвестностью, дезориентировавших её. 

— Ты продула мне пари, — я подмигнул ей и получил в ответ сердитый взгляд. — Тебе придётся платить по счетам! 

— Ещё чего, — фыркнула Эрика, высвобождаясь от водолазного костюма. — Я просто испугалась, что ударюсь о рифы. 

— Охотно тебе верю, — я развёл руками в стороны. — Конечно, это страшнее, чем кормить акул после ужина? 

Она взъерошила мокрые волосы, и я, затаив дыхание, смотрел, как солнечные лучи исчезают в тёмных прядях, словно играя в прятки. Эрика казалась счастливой, в её озорных серых глазах отражалось весеннее небо. Моё небо с белыми, вспененными дорожками исчезающих самолётов. Тех самых, за штурвалом которых я так мечтал оказаться. 

Мой бумажный змей из далёкого детства дёрнулся в руке и обмяк, медленно спланировал на траву. 

Я оглянулся. 

Отец уже не ждал меня на тропинке, огибающей холм, а остров растворился в сухом воздухе больничной палаты. 

Услышав знакомые торопливые шаги за дверью, я зажмурился. 

Прежний мир ежесекундно рассыпался, словно песок. 


Дата публикации: 15.11.2017 

Данный текст защищён законом об авторском праве РФ. Копирование запрещено.