Назад к списку

Горизонт. Глава 7. 

Я не мог не думать об Эрике. Она сидела глубоко в сердце, жгла его раскалённым железом. Не мог вырвать с корнем воспоминания, причинявшие нестерпимую боль. Стоило лишь закрыть глаза, как я видел её – беспечную, протягивающую ко мне руку, чтобы я потанцевал с ней. Вспомнил свадебный танец. Взял её ладони в свои. 

Она приходила ко мне тогда, когда стихали все больничные звуки. Тогда, когда дежурная медсестра переставала ходить за дверью, а сосед из палаты слева прекращал надсадно кашлять в коридоре. Тогда, когда напряжение отпускало меня, и я мог дышать. 

Лунный свет начинал своё движение, и через несколько мгновений озарял застывшую женскую фигуру в углу, сотканную из белёсой дымки. 

Я видел, как она танцует. 

На ней было цветастое лёгкое платье с пышной юбкой, открывающей стройные ноги в сандалиях. На талии завязан шёлковый бант. Я помнил, как всегда хотел прижаться к ней и потянуть за ленты. Многое бы отдал, чтобы ещё раз услышать, как она смеётся. Не тем злым и резким смехом, каким он стал в последнее время, а тем, похожим на летний дождь, заставший нас когда-то на полпути к дому. 

Эрика кружилась передо мной в палате точно так же, как танцевала под тем дождём. Я кричал ей, что она обезумела, и звал укрыться в беседке. В ответ она пожимала плечами и манила к себе. Грациозно перепрыгивала мелкие лужи, раскинув руки. Напоминала мне балерину, такую хрупкую и невесомую, словно из кружевных салфеток… 


Она приблизилась. Я слышал её рваное дыхание. Глаза сверкали, волосы растрепались. Мне хотелось поднять руку и убрать их ей за уши, но я не мог. Эрика стояла возле моей койки и ждала. Она слишком долго меня ждала до момента, когда я уже ничего не мог сделать. 

— Пригласи меня, – просила она и упрямо сжимала губы. — Пригласи на танец! 

Я хотел ей ответить, что не могу даже пошевелить головой. Хотел крикнуть, что люблю. Хотел сжать её в объятиях. В приглушённом свете ночника видел, как снова на подушке возле щеки расплывается мокрое пятно. 

— Марк, – порывисто шептала она. — Дай мне руку! 

Я тщетно тянулся к ней, но ничего не чувствовал. Стиснув зубы, пытался пошевелить пальцами. Смотрел на них и не мог. Ничего не мог сделать. Руки лежали вдоль тела, безвольные, одеревеневшие. Бесполезно оживить камень. Остаётся только ждать, когда он полностью остынет. 

Эрика, видя мои усилия, приблизилась. Я почувствовал знакомый сладковатый аромат её любимых духов. Словно шарф, наброшенный на шею… 

Она коснулась пальцами моей ладони, и выжидающе посмотрела на меня. На её лице явственно проступила печаль. Плечи поникли, взгляд потух. Я вновь закрыл глаза. Ждал, когда темнота вновь отгородит меня от мира. 

— Ты слишком устал, — тихо сказала она. — Так похудел и осунулся! Я страдаю вместе с тобой. Каждый день прошу бога, чтобы поставил тебя на ноги. Поговори со мной… 

Открыв глаза, я видел, как она гладила моё лицо. Развязав на талии бант, Эрика промокнула его краем мои глаза. Её взгляд выражал участие, нежность, доверие. Она принялась целовать моё лицо, сжимая его ладонями. Мне хотелось ответить ей, но я мог только моргать, прогоняя слёзы. Сердце отчаянно билось, в унисон с её дыханием… 

Я ждал. В тот момент я ещё мог ждать. 

В палате вспыхнул огонёк света, и я зажмурился. Тьма заняла своё место в углу возле окна, где исчезла лунная дорожка. 

Открыв глаза, я встретился взглядом с грузной медсестрой, нёсшей в руках свечу. 

— Свет отключили, — устало пояснила она. — Должны перезапустить генератор, чтоб их. Будешь пока при свечке дремать. По глазам вижу, что уже черти вокруг тебя пляшут. Видно, что ты хороший парень. 

Она поставила свечу возле изголовья и подоткнула одеяло. Вздохнула и сложила руки на животе. В неровном свете я видел её глубокие тёмные глаза и набрякшие под ними мешки. 

— Всё время смотрю на вас, таких хороших парней, и недоумеваю. За что Господь вас так наказывает? Совершаете благие дела, возите продукты, лекарства, поднимаетесь в небо, строите базы в горах, месяцами сидите в подводных лодках. А потом приходит беда. Мой сын в колонне шёл, топливо везли в цистернах. Попали в засаду, подорвались. Опознали только по слепку зубов… 

Медсестра прикрыла рот ладонью. Несколько мгновений стояла рядом, пытаясь справиться с эмоциями. Её плечи беззвучно тряслись. 

Наконец, придя в себя, заковыляла к двери и на пороге обернулась. 

— Несмотря ни на что, я продолжаю верить, парень. Каждую неделю привозят таких, как ты. Агония, истерика, отчаяние. Но рано или поздно, почти все поднимаются. Некоторые из них так хотят жить, что готовы бежать хоть на одних кулаках, доказывая всем, что их ещё рано сдавать в утиль, как медицинские отходы. Редко, кто остаётся на койке до конца жизни. Иной раз я вижу их в пабах, магазинах, на побережье с удочками или в виртуальных сетях. Каждый находит своё счастье, найдёшь и ты, парень. И не ходи далеко в темноту – из неё можно не вернуться. 

За женщиной закрылась дверь. Я остался наедине с тьмой, разгоняемой толстой белой свечой на тарелке. Эрика ушла вслед за лунным светом, но, несмотря ни на что, я продолжал её ждать. 


Дата публикации: 15.11.2017 

Данный текст защищён законом об авторском праве РФ. Копирование запрещено.